Демонстративное отстранение США от тематики устойчивого развития при Трампе не изменит глобальных трендов, а самим США придется вернуться в общее русло – но уже заплатив дороже. России, тем временем, бросать эту повестку нельзя, а нужно, наоборот стараться не отстать от мирового флагмана – Китая. К такому выводу пришли участники очередного Федерального политического совета (ФПС) партии «Новые люди», который на этот раз было посвящен перспективам устойчивого развития в мире и в России.
«Америка сейчас вышла, к примеру, из Парижского соглашения по климату, — отметил член правления РСПП, профессор кафедры управления рисками и страхования МГИМО Игорь Юргенс. – Но когда я работал в ООН, только при мне США выходили из ЮНЕСКО два раза, потом заходили обратно. Вот через год у Трампа будут промежуточные выборы, и мы увидим, как всё изменится. Трампа выбрали мейджоры, крупные нефтяные компании, и он отрабатывает свой мандат для крупного бизнеса. Но так не получится в долгую, уж точно после 2030-го года».
И обратного разворота быть не может, потому что триллионы уже вложены в зелёную экономику. Только что стало известно, что в мировом масштабе возобновляемые источники энергии в первом полугодии впервые превзошли по объему генерации угольные электростанции. Последовательными усилиями Европа сократила свой углеродный выброс на 40%. После автомобильного транспорта они теперь переносят эти усилия уже на морской транспорт, на авиационный. Да, сейчас притормозили, потому что энергии на все не хватает, и им сейчас придётся заменять суперусилия по возобновляемым источникам на что-то другое. Но процесс совершенно не закончен. В ЕС, к примеру больше нельзя давать кредиты и страховать всё, что связано с углём. Большой серьёзный удар.
«Полюс, к которому мы примыкаем, это Китай. Абсолютный лидер «зеленой» повестки. 60% возобновляемой энергии в топливном балансе. Гидроэлектростанции на водопадах. Самая большая в мире линия сверхвысоковольтных передач. 16 миллионов заправочных станций для электромобилей. У страны нет источников энергии, кроме угля. Поэтому Китай просто борется за своё выживание путём создания экологичной энергетики. Они в этом смысле первые в мире, и больше их не остановишь. Мы должны за ним поспевать», — считает Юргенс.
«Часто говорят, что отношение к изменению климата — это вопрос веры, — заметил генеральный директор ESG-альянса Андрей Шаронов. — Одна сторона верит, что антропогенный фактор влияет, а другая говорит, да нет, о чем вы говорите, это всегда было, всегда климат менялся периодически. Но вот примерно 90% ученых мира, по оценке ООН, считаю, что антропогенный фактор вносит решающее значение. При том, что его вес всего от 4 до 8%, а остальное — это вклад природы. Доминирующая научная точки зрения состоит в том, что за миллиарды лет природа научилась компенсировать свои выбросы парниковых газов, а вот эти антропогенные 6-8% стали той каплей, которая переполнила бочку, и природа адаптируется к ним, меняя климат, меняя среднегодовую температуру. Да, были попытки недобросовестной конкуренции, когда Россию подталкивали к тому, чтобы двигаться в сторону, которая будет гораздо дороже для нас, чем для сопоставимых стран в Европе, например. Здесь надо смотреть, где действительно национальные интересы, а где интересы отдельных компаний».
«Первые отчеты по устойчивому развитию российские компании — «Русал» и «Норильский никель» — сделали в 2004 году, — продолжил Андрей Шаронов. — К этому их подтолкнули не добрая воля и просвещенные собственники, а условия рынков, на которых они работают. И сегодня эти условия, за некоторым исключением (скорее временным) в виде Америки, скорее эскалируются, чем ослабляются. Поэтому для экспортеров внешние стимулы однозначно есть. Другой важный момент – так называемые ответственные цепочки поставок. У «Норильского никеля»15 тысяч поставщиков. У «Русала» примерно столько же, у «Металлоинвеста» 4 тысячи. И они уже несколько лет запрашивают, понятно, по сокращенному перечню, информацию от своих поставщиков по выбросам, по травматизму, по смертности, по каким-то еще вещам. Сначала поставщики чертыхались. что их заставляют тратить время и деньги на какие-то отчёты. Потом они ещё больше ругались, когда в результате отчётов им показали пальцем, что им надо поменять, это потребовало инвестиций. А потом неожиданно, когда они всё это сделали, они стали поставщиком компании первого эшелона, которая их раньше на пушечный выстрел не подпускала, и у них снизилась себестоимость продукции в результате этих инвестиций.
Представьте себе мультипликатор. Условно 20 компаний-экспортеров, которые работают на глобальных рынках, могут мобилизовать 200 тысяч средних и малых компаний в России начать смотреть в эту сторону. Разве это не прогресс?».
«Кроме изменения климата, есть другие проблемы, которые кроме как глобальными усилиями, не решить, — подвел итог председатель ФПС «Новых людей», специальный представитель Президента России по связям с международными организациями для целей устойчивого развития Борис Титов. — Тот же рост населения в Африке, который приводит к очень серьезным социальным последствиям для Глобального севера. В какой-то момент он может и для Китая стать проблемой. Поэтому надо сосредотачиваться на основных вызовах. Биоразнообразие, например – важная проблема. Но мир не умрёт от того, что будет не 300 видов попугаев в Африке, а всего 30. Хотя нам все попугаи дороги.
Сегодня идет политическое изменение в мировом масштабе. Для нас это проявляется в том, что мы сегодня «сдвигаемся влево» и от трендов 2000-х, не говоря уж об1990-х. Главным приоритетом становится не развитие бизнеса, а уровень жизни населения в стране и социальное спокойствие. Поэтому повестка устойчивого развития никуда в нашей стране не денется. А в международном масштабе одни стимулы если и уходят, то на смену им приходят другие, едва ли не более мощные. Если раньше наши крупные предприятия соблюдали стандарты ESG, чтобы иметь доступы к дешевым кредитам из Нью-Йорка, то теперь бороться за сокращение углеродного следа придется, оглядываясь уже на Китай с Индией. Они уже предупредили, что после 2030 года присоединятся к системе налога на углерод, который Европа вводит уже с 2026-го. А это две трети нашей торговли».